Ya-Ra
Это был огонь, громадяне.
Я вон вторую неделю пытаюсь собраться с мыслями, и все безуспешно - рвет на части ничуть не меньше, чем в вечер после. Кстати, беру назад все, что говорила о его сползании в Лу Рида в новом альбоме - ничего подобного. Потому что на концерте ни Лу Ридом, ни речитативами этими не пахло и близко. Вживую на сцене жгли рок-н-ролл. И как жгли!
Правда, надо отдать должное залу - принимали с первых мгновений невероятно. Вообще атмосфера была сказочная - весь этот огроменный Зенит был набит до отказа, вплоть до инвалидных колясок в проходах (а мест там тыщ десять, если мне память не изменяет). Может и не десять, не принципиально. Народу была тьма-тьмущая, и народ этот вот со старта был заведен до предела, что меня поначалу удивило - чай не на Aerosmith пришли. При том, весь первый сектор партера занимали бабушки в шубах и лысые дедушки при них. И как они отрывались, мама моя, это надо было видеть. Остальной контингент зрителей в основном средного возраста. Молодежи поменьше, но оно, какбэ, и понятно.
На разогреве был невнятный юноша (фамилиё не упомнила). Вышел с гитарой, долго говорил перед микрофоном про “какая честь и вообще “Страсбург я не вижу ваши руки”, потом спел приятным голосом незапоминающийся медляк. Опять долго говорил и снова спел что-то непонятное, что поначалу показалось продолжением первой песни. И так раз 6. Не знаю, как остальные, а мы с моей малой еле высидели. Наконец юноша свалил, по сцене снова залазили техники и еще минут двадцать елозили инструменты, микрофоны и провода.
А потом в простой черной рубашке и черных джинсах на сцену вышел Папа и все в мире встало на свои места. Он такой красавец, люди. То есть не внешне, а вообще. Какой-то такой окончательный, настоящий, спокойный, умный и правильный чел.
Почти три часа, ни разу не уйдя со сцены даже на попить, жег напалмом, невзирая на 61 год. С первого мгновения появления перед микрофоном взял зал за жабры и не отпустил ни на секунду. У меня было ощущение, что все эти десять тыщ зрителей не то, что качаются, а дышат ему в такт.
Шикарный свет, нереальный звук, фантастические музыканты (кстати, Паганотти не было, и я не знаю, он вообще в турне участия не принимает, или это только нам так не повезло). На подпевках были три огромные чудачки, каждая выше Франсиса на полголовы, и в полтора раза шире - чистые гренадеры. Когда они подходили к нему поближе и становились полукругом, выглядели как его телохранители, но пели весьма складно.
Но самое поразительное начиналось, когда группа уходила за кулисы пить водичку, и он оставался на сцене один. И сразу становилось ясно, какой он волшебник.
Честно, я слушаю его уже почти 15 лет, и никогда не понимала, как он это делает. Невысокого роста, нескладный, неловкий, крепко пожилой, не красавец, не обладатель гигантского голоса, но невозможно было не то, что оторвать от него взгляд, а я дышать забывала. Как и весь этот огромный зал шевелился и вздыхал по движению его руки. Тетка на соседнем сидении, примерно моего возраста, вполне пристойного вида, вдруг расплакалась на Petite Marie, и это было настолько естественно, что я теперь не пойму, почему сама не ревела. Нереальный чувак.
Пел вещи из нового альбома и, чуть больше, старые хиты. Баловался, танцевал и строил страшные лица, все как всегда, в общем. Переделал C'etait ecrit и Корриду до такой степени, что я даже не сразу врубилась, что он поет. На Sarbacane люди, как обычно, ломанулись к сцене. Так как мы с ребенком сидели близко, то и побежали почти первыми, оказались в итоге прямо под микрофоном у его ног. Можно сказать, что видела я его на расстоянии вытянутой ноги.
Выдернули его на бис два раза. При чем первый был запланирован, а на второй, как нам показалось, он явно не собирался. Но зал так орал и бесновался, что он вышел, повыкручивался, типа, не могу, горло уже тю-тю, и все-таки забацал еще три песни, при чем начал с Rosie а капелла в сопровождении гренадеров, а сразу после La dame de Haute-Savoie с группой в полном составе. Зал чуть с ума не сошел, чесс слово.
Выходя с концерта, люди улыбались и пели. По дороге домой мы как оглашенные орали в машине его песни. Приехали домой около двух и я до утра так и не заснула, потому что это такой чистый, незамутненный восторг, люди, абсолютный восторг. И меня все еще, все еще нечеловечески колбасит. Неимоверно. Мужик гигант. Вот вообще. Правда.

@темы: Francis Cabrel, My sun is shining on my face